# "Я задал мусульманину вопрос о Боге" — китайский буддист принимает ислам

- Language: ru
- Published: 2026-08-26
- Canonical: https://blog.towardseternity.com/ru/blog/i-challenged-a-muslim-about-god-chinese-buddhist-converts-to-islam
- Source video: https://www.youtube.com/watch?v=LKoVyapimJw
- Channel: Towards Eternity

This is the cleaned transcript of the source video. The speech is unaltered.

---

Я придерживался буддизма. Мы поклоняемся китайским богам, даже цвет бороды, глаза, размер глаз у них такие же, как у нас. Будучи живым он не был Богом. Только после смерти он стал Богом. Они превознесли его, объявив "Богом" Я спрашивал их: «Кто это? Он Бог? Когда он стал Богом?» В тот самый момент, они все повысили голос и сказали: "Довольно! Хватит! Не спрашивай!" Тогда я спросил своего друга: «А ты, как мусульманин, кому поклоняешься?» Он просто ответил: «Мы поклоняемся Богу». Я оглядывался по сторонам: «Где ваш Бог? Я не вижу вашего Бога». «Нет. Бог существует, но ты никогда не сможешь Его увидеть». Я ответил: «Что ты имеешь в виду? Видеть — значит верить.

Если я не могу что-то увидеть, почему я должен в это верить?» Тогда он привёл мне одну аналогию. Но глубоко в душе я подумал: «Хм… идея о таком Боге звучит разумно». Но однажды я сказал: «Мама, в начале декабря я еду в Мекку. Ты хочешь поехать в Мекку со мной или нет?» «Да, конечно, я хочу поехать!» «Мама, но ты не можешь поехать в Мекку, если ты не мусульманка». Никакого ответа. Ни слова. Она просто… и она заплакала. Потом сказала: «Да…» А затем она просто сказала: "В таком случае хорошо, давай примем ислам" Ассаляму алейкум (мир вам), брат Фирдаус Вонг. Добро пожаловать в Towards Eternity. Спасибо большое, что приняли наше приглашение. Я хотел бы начать с вопроса: кто такой Фирдаус Вонг?

Можете кратко рассказать о своей жизни? Я китаец, бывший буддист, и вырос в месте под названием Кепонг, Куала-Лумпур, Малайзия, где почти на каждой улице была банда гангстеров, контролировавшая эту территорию. И до определённого момента я играл за Куала-Лумпур — штат Куала-Лумпур. Я также играл за молодёжную сборную Малайзии — до 17 лет, а также до 21 года. Я вырос буддистом, и, Альхамдулиллях (хвала Аллаху), я принял ислам в возрасте 22 лет. Так, какой была ваша жизнь в плане веры? Во что вы верили? Раньше я был буддистом. Я придерживался буддизма, но важно отметить, что я никогда раньше не читал буддийские писания. Как и любой...

я считаю, что большинство китайских буддистов, мы не читаем священные тексты, так как нас не приобщают к ним. Наши знания о буддизме ограничиваются тем, что нам рассказывали родители, и то, что исповедовали наши предки. Мы принимаем это как данность: вот это — буддизм, и именно так мы его практикуем. Будучи буддистом, я верил, что существует Бог, потому что этому нас тоже учили. Но дело в том, что всё, что я знал о буддизме, было очень поверхностным. Поверхностным в том смысле, что всё сводилось лишь к ритуалам. Ритуалы и снова ритуалы, делай добро. Хорошо, но что значит «делать добро»? Лично я верил в Бога. Но после того как я стал мусульманином, я понял, что в буддизме нет концепции Бога.

Они также исповедуют буддизм, даосизм, конфуцианство и китайскую народную религию, включая поклонение предкам и так далее. Поэтому то, во что я верил как китаец, как буддист, это то, что существует верховный Бог. Но этим верховным Богом мы называем Нефритового императора. Нефритовый император, а затем есть ещё множество маленьких, «мини»-богов. Именно такие образы постоянно показываются в китайских фильмах и китайской драме. Возможно, на Западе вы знакомы с фильмом «Путешествие на Запад», где есть Царь обезьян, верно? Есть бог-обезьяна. Так вот, это те самые «боги», которым мы, китайцы, тоже поклоняемся.

То есть они сделали богов похожими на обычных людей: они тоже любят друг друга, женятся, заводят детей. Что именно заставило вас усомниться в своих убеждениях? То, что действительно заставило меня усомниться в своей вере, произошло, когда мне было 11 лет. Но перед этим, я очень упрямый человек и ещё люблю задавать вопросы. Так случилось, что умер мой дедушка. Когда он умер, будучи китайцами, в традиционной китайской семье проводится определённый ритуал. В рамках этого ритуала приглашают священника, который читает молитвы и совершает определённые обряды. Но всё это было на языке, которого я не понимал.

И тогда я начал спрашивать своих дядю и тётю: «Зачем они делают все эти вещи?» А они мне говорят, «Ну, это по сути делается, для того, чтобы твой дедушка попал в рай». Я сказал: «Это хорошо». Но одновременно с этим происходило следующее: у нас есть обычай, где мы складывали ритуальную бумагу, эти молитвенные бумаги, а также были так называемые адские банкноты. Например, если я хочу поехать в Турцию или в США, я должен обменять малайзийские ринггиты на доллары США. Есть такие адские банкноты, деньги для использования в аду. И мне стало любопытно. Я подумал: «Этот ритуал нужен, чтобы он попал в рай. В раю всё приобретается бесплатно.

Тогда для кого эти адские банкноты?» Они сказали: «Ну, в основном эти адские банкноты для твоего дедушки. На случай, если он не сможет попасть в рай, он сможет использовать их в аду». Этот ответ вызвал у меня ещё большее замешательство. Возможно, для для них это было нормально, но для меня нет. Я был в замешательстве, потому что нас, китайцев, воспитывают в рамках определённых философских взглядов, например: «Ты должен быть хорошим человеком в этом мире, чтобы потом попасть в рай и наслаждаться». «Но если ты плохой человек в этом мире, ты попадёшь в ад и будешь наказан». Так идея награды в раю и наказания в аду прочно засела у меня в голове.

Но теперь получается, что, попав в ад, можно пользоваться деньгами и также наслаждаться. Тогда в чём смысл того, чтобы быть хорошим человеком в этом мире и избежать участи стать плохим человеком? Я продолжал задавать вопросы до того момента, пока они не повысили голос и не сказали: «Довольно! Хватит! Не спрашивай!» Хорошо. Я перестал спрашивать. Не потому, что был удовлетворён ответом, а потому, что не хотел стать следующим в гробу. Потому что, когда они повысили голос, я понял: ладно, они не готовы отвечать. Хорошо. Я продолжал практиковать буддизм, но глубоко в душе у меня оставался вопрос. И, конечно, чем больше я спрашивал, тем меньше получал ответов. И как же начался ваш путь к исламу?

О, да. В 11 лет — я всё ещё помню. Когда мне было 11 и до самых 18 лет, после окончания школы, я стал свободным мыслителем. Свободным мыслителем, который верил в Бога. Но в тот период у меня было собственное представление о Боге. Я не читал никаких книг, никаких писаний, но у меня была концепция Бога, которую я считал логичной. Я говорил: «Я верю, что Бог существует, но Бог — не человек и не творение. И ни одно творение не может стать Богом». Я оправдывал себя. Я говорил: «Почему?» Потому что, будучи китайцем, вы знаете, мы поклоняемся китайским богам, которые выглядят как китайцы. Похожих на нас. Даже цвет бороды, глаза, размер глаз, всё как у нас.

И ещё был разговор с другом, который состоялся до того, как я стал мусульманином. Я спросил его: «Кто это? Это он Бог? Когда он стал Богом? Эта статуя, которой вы поклоняетесь?» Из уважения я задал вопрос в корректной форме. Тогда он сказал: «Он не был Богом при жизни. Только после смерти он стал Богом». Тогда я ответил: «Хорошо. Значит, пока он был жив, он не знал, что он Бог. А после смерти он стал Богом. Тогда кто возвёл его в ранг Бога?» Затем он сказал: «А, если быть точнее, вот в чем заключается методология». И он продолжил: «Историки оглядываются на его жизнь, на его вклад. Этот человек сделал очень много для общества, для своей страны. Поэтому его и возвели в ранг Бога».

Но затем у меня возник ещё один вопрос, и я спросил: «В таком случае, почему вы не поклоняетесь тем, кто возвёл его в ранг Бога? Ведь, похоже, именно у них есть власть сделать кого-то Богом». Я привёл такой пример: «Если я могу нанять тебя и уволить с должности ген.директора в своей компании, у кого больше власти? Очевидно, у меня. Так почему же вы им не поклоняетесь?» Они все такие: «Мы об этом никогда не задумывались». Но, неважно, всё нормально. Так я стал свободным мыслителем. С 18 вплоть до 22 лет. Четыре года. Полных. Целых четыре года. Я жил на полную катушку. В качестве немусульманина. Как именно я «наслаждался» жизнью? Возможно, вас это шокирует.

Каждую неделю я ходил в клубы, в пабы — минимум три раза. Я ходил туда потому, что пытался заполнить пустоту в своём сердце, потому что не находил удовлетворения нигде. Но чем чаще я туда ходил, это наполняло меня лишь на один день, а на следующий день пустота возвращалась. Каждый раз, когда я туда шёл, это наполняло меня вот на столько, но незаметно для меня «стакан» становился больше. А значит, пустота становилась всё больше и больше. Но объём «воды», который мог его заполнить, оставался тем же самым. Так я стал ещё более опустошённым. Так я просто старался быть хорошим человеком. Вплоть до того момента, когда мне исполнилось 22 года. Я получил травму и переехал в Западную Малайзию.

Я был один, и моя жизнь там была очень одинокой. И именно это дало мне возможность задуматься. Задуматься о своей жизни. Я начал задавать себе вопросы типа: «В чём вообще смысл моей жизни? Чего я должен достичь и что мне следует делать? Неужели смысл моей жизни — лишь работать, спать, есть, наслаждаться, жениться, иметь детей, стареть и умереть? Тогда чем я отличаюсь от обезьяны в джунглях? Никакой разницы нет». У меня были вопросы, но я не осмеливался делать выводы. Поэтому я спросил своего друга — мусульманина. Я сказал: «Брат, ты же видел в прошлый раз: мы, китайцы, ставим перед собой статуи богов и поклоняемся им.

А вы, как мусульмане, чему поклоняетесь?» И он просто ответил: «Ну, мы поклоняемся Богу». Я посмотрел налево и направо. «Где ваш Бог? Я не вижу вашего Бога». Тогда он сказал: «Нет. Бог существует, но ты никогда не сможешь Его увидеть». Я ответил: «Что ты имеешь в виду? Видеть — значит верить. Если я не могу что-то увидеть, почему я должен в это верить?» Тогда он привёл мне аналогию и сказал: «Скажем так. Ты чувствуешь ветер?» Я ответил: «Да, чувствую». «А ты можешь увидеть ветер?» Я сказал: «Да брось, брат, посмотри на дерево, посмотри на ветви, на листья — они движутся. Это и есть ветер! Какие ещё доказательства тебе нужны?» Тогда он сказал: «Нет.

То, что ты видишь движущимся, — это не сам ветер. Это лишь его воздействие. Это не сам ветер». И тут я остановился и начал задумываться. Хорошо. Ладно. Звучит логично, но он всё ещё не ответил на мой вопрос: «Кто такой Бог?» И он продолжил. Он сказал: «Теперь просто представь: это ветер, созданный Богом. Хотя ты не можешь увидеть ветер, но можешь увидеть его последствия и почувствовать его дуновение. Так почему ты думаешь, что сможешь увидеть Бога, Который создал ветер? Ты чувствуешь Его существование. Ты чувствуешь Его существование и видишь его проявления в творениях этого мира». Но глубоко в душе я подумал: «Хм… идея о таком Боге звучит разумно».

На тот момент это было лучшее объяснение, которое я слышал. И именно тогда я принял решение. Это тот Бог, о котором я думаю… тогда я всё ещё говорил «я думаю». Я думаю, что это — истинный Бог. Эта концепция Бога уже соответствовала важным для меня критериям. Мне не нужно было читать другие книги, мне не нужно было понимать. Поскольку большинство религий, о которых я тогда знал, представляли Бога в образе человека или животного. Я сказал себе: «Я не могу поклоняться. Я не могу поклоняться человеку. Я никогда не буду поклоняться человеку. Я никогда не буду поклоняться животному, обезьяне или как бы вы это ни называли». Поэтому я сказал: «Я не могу».

И раз уж я не могу, а это объяснение уже удовлетворяло моим критериям — логическим критериям, если только кто-то не сможет доказать мне, что мои представления о Боге нелогичны, тогда я смогу изменить своё мнение. Но до тех пор — нет. Так я стал мусульманином. Ну, я ещё не читал Коран. Я никогда не слышал про Пророка (мир Ему и благословение Аллаха). Дело было не столько в желании попасть в рай, честно говоря, сколько в моём страхе попасть в ад. И чтобы мне держаться подальше от ада, я должен знать, кто мой Бог и чего Он хочет от меня, чтобы я смог избежать наказания адским пламенем. Итак, я принял решение стать мусульманином, но я ещё не стал мусульманином. Мне нужно было позвонить маме.

Я был в Сараваке. Итак, я позвонил ей и рассказал всё о том, что собираюсь сделать, когда вернусь в Куала-Лумпур. И самое важное я оставил напоследок. Я сказал ей: «Мам, когда я вернусь в КЛ, я также хочу принять ислам». А потом в это время она просто долго молчала. После долгой паузы она наконец ответила: «Это твой выбор. Но имей в виду — с религией не играют. Отнесись к этому серьёзно. Хорошо?» Я сказал: «Мам, я серьёзен». Итак, я вернулся. И, по сути, в этом году, 2025, исполняется 20 лет, как я являюсь мусульманином. И как состоялось произнесение шахады (свидетельство веры)? Заметили ли вы кое-что? Во время просмотра этого видео вы не видите никакой рекламы.

Поскольку Towards Eternity — некоммерческая организация, мы можем создавать такие видео только благодаря вашей поддержке. Если вы хотите стать частью этого благого дела, поддержите Towards Eternity и не упустите эту золотую возможность. И как состоялось произнесение шахады? Я просто произнёс шахаду (свидетельство веры). «Ашхаду ан ля иляха илля-Ллах, ва ашхаду анна Мухаммадан РасулюЛлах». Я произнёс шахаду. Некоторые люди могут спросить: «Ты почувствовал, как будто с тебя сняли груз?» +Я ничего не почувствовал. Я лишь подумал немного: «И всё? -Это было всё?

+Ладно…» Тот день, когда я произнёс шахаду, стал днём, когда я полностью отказался от всего запретного (харам), чего Ислам мне не дозволяет. Поэтому для меня было не так уж сложно, знаете, воздерживаться от всего того, что в исламе запрещено. И, конечно, с 2005 года я молился, постился, платил закят (благотворительность), и это было всё, что я тогда знал. Даже когда люди говорили слова благословения Пророку (мир Ему и благословение Аллаха), я не понимал, что именно они говорят. Я думал: «Почему они что-то бормочут?» Я не понимал. Так продолжалось до тех пор, пока я не встретил своего учителя, который вдохновил меня учиться и заниматься даватом (призывом к Исламу). Это было в 2011 году.

Спустя шесть лет после того, как я стал мусульманином. Но это также связано с тем, что я посчитал себя обманутым. Потому что одна сестра-новообращённая пригласила меня и сказала: «Брат, будет встреча новообращённых, будет общий стол, где у нас будет много разной еды». А я люблю поесть. Так что меня привлекла именно еда, а не лекции. Я пришёл туда, уже собирался взять еду из кастрюли, и тут она сказала: «Нет, нет, нет, нет. Еда позже. Сначала лекция». Ладно. И я стал слушать лекции. Шейх просто говорил об основах веры, столпах ислама. О самых базовых вещах. О наших отношениях и нашей ответственности перед родителями и семьёй, которые ещё не являются мусульманами.

После окончания лекции у меня появилась возможность поговорить с ним, и я спросил его: «Шейх, не могли бы вы дать мне несколько советов? Я мусульманин уже шесть лет». Он дал мне очень хорошие, много хороших советов, но одна вещь особенно запомнилась мне. Он сказал: «Фирдаус, мы, мусульмане, обязаны заниматься даватом (призывом к исламу)». Он объяснил мне суть давата. Я сказал: «Устаз (учитель), я ведь новый мусульманин, всего шесть лет. Я даже - признавался я ему, говоря - Устаз (учитель), не знаю основ веры. Я не знаю столпов ислама. Я многого не знаю. Как я могу заниматься даватом?» Он ответил: «Передавай то, что ты знаешь.

Потому что Пророк ﷺ сказал: “Передавайте от меня хотя бы один аят (стих)”». Я сказал: «Но я не знаю! Я правда не знаю!» Тогда он спросил меня: «Когда ты стал мусульманином, что ты произнёс?» Я ответил: «Это я знаю. Я произнёс две шахады (свидетельство веры), две Калимы (изречение)." Он сказал: "Да, и? Пророк ﷺ сказал: “Передавайте от меня хотя бы один аят (стих), У тебя есть два аята, передай хотя бы один. Один из них. У тебя есть две шахады, передай одну". Тогда я придумал, как мне казалось, самое лучшее оправдание. Я думал, что это лучший предлог в мире. Я сказал: «Шейх, устаз (учитель), посмотрите: Есть так много мусульман, которые родились мусульманами.

Взгляните на всех, рожденными мусульманами. Они... даже они не занимаются даватом. Почему же я, как новый мусульманин, должен этим заниматься?» Мне казалось, что это блестящее, блестящее оправдание. И тогда он сказал слова, которые сильно меня потрясли. Очень сильно поразили меня. Он сказал: «Фирдаус, в Судный день Аллах не спросит тебя, почему они не сделали того, что были обязаны сделать. Но Аллах обязательно спросит тебя, почему ты не сделал того, что должен был сделать. Им придётся дать ответ Аллаху. И тебе тоже придётся дать ответ Аллаху. Поэтому убедись, что у тебя будет лучший ответ». В тот момент произошло осознание. Хорошо. Я должен это делать. Я обязан это делать.

И я начал учиться. Каждый день я ходил на занятия. За первые шесть лет моего ислама я приобрел всего три исламские книги. А сейчас у меня целая библиотека книг. Я потратил сотни тысяч на покупку всех этих книг. После того как я прошёл один четырёхдневный курс, посвящённый жизни Пророка ﷺ. именно тогда я начал понимать, кто такой Пророк Мухаммад (мир Ему и благословение Аллаха). И я по-настоящему полюбил его. И тот шейх, шейх Абдулбари Яхья из США, в свой последний день сказал: «Если мы можем подытожить жизнь Пророка (мир ему и благословение Аллаха) одним словом, то этим словом будет дават. Он прожил свою жизнь ради давата (призыва к исламу).

Поэтому вы, которые утверждаете, что любите его, должны делать то же самое». И я делаю это, потому что люблю его. И я знаю его. Какие бы испытания ни выпадали на мою долю, они ничто по сравнению с тем, через что прошёл он. Потому что в нём я нашёл вдохновение. Я нашёл мотивацию. Я нашёл причину продолжать идти дальше. Если он смог продолжать, несмотря на все испытания, которые ему пришлось пережить… И потому что мы знаем: конечная цель — не этот мир. Нам нужен этот мир лишь для того, чтобы обрести лучший мир в загробной жизни. Поэтому он — моё вдохновение, он — моя мотивация. По милости Аллаха вы стали причиной принятия шахады многими людьми, Чья из них была для вас самой незабываемой, брат?

Я очень открыто занимался даватом по отношению к моей маме, к моим родителям, к моей семье. Никакого тайного давата — всё было открыто. Это началось много лет назад, ещё до того, как она стала мусульманкой, когда я... потому что я желал им добра. Я приводил их в мечеть, где сам выступал с лекциями. Я приводил их, чтобы они могли увидеть, познакомиться и пообщаться с мусульманами. Когда я поехал в Гонконг, я взял с собой маму, чтобы она могла пообщаться с китайцами из Гонконга, говорящими на кантонском — на том же языке, что и она. А затем, в 2019 году, моя мама часто спрашивала меня, потому что знала, что обычно после Ид аль-Фитр я уезжаю за границу для глобального давата.

Она спросила меня: «Итак, после Ид аль-Фитр куда ты поедешь?» Я перечислил ей много мест, но одно место упомянул специально, чтобы «прощупать почву». Я сказал: «Да, и я еду в Мекку на умру (малое паломничество). Я еду в Мекку». И из стольких мест я не приглашал её никуда. Я только пригласил её в Мекку на умру (малое паломничество). Я спросил её: «Да, я еду в Мекку. Хочешь поехать со мной в Мекку?» Она ответила: «Да, да, я хочу поехать! Лишь бы путешествовать, я хочу поехать." И тогда мне пришлось сообщить ей плохую новость. Я сказал: «Мама, но ты не можешь поехать в Мекку, если ты не мусульманка».

Она просто ответила: «Ох…» И тогда я сказал ей: «Мама, ты знаешь, я так счастлив, что ты — моя мама в этом мире». И она сказала: «Да, я тоже». Я знал, что моя мама очень мягкосердечный человек. Это был эмоциональный дават. Я сказал: «Мама, было бы ещё лучше, если бы ты была моей мамой и в Раю». И тогда она… она начала плакать и сказала: «Да, я тоже этого хочу». Но мне нужно было сказать ей правду: «Но, мама, ты не сможешь быть моей мамой в Раю, Если ты не мусульманка». Тяжёлые слова, правда? Мне пришлось это сказать. И она просто замолчала. Никакого ответа. Ни слова. Она просто… Я не знаю, ранили ли мои слова её тогда или заставили ли её плакать. Но я просто хотел, чтобы она задумалась.

Я хотел начать разговор, чтобы затем выстраивать его дальше. Я продолжал говорить с ней об исламе, исламе, исламе, исламе. И я начал замечать в ней изменения. Я начал замечать в ней перемены, не то чтобы она приняла ислам, а скорее то, что она постепенно отошла от практики буддизма. Она отказалась от некоторых табу, которых раньше придерживалась. От некоторых ритуалов, которые раньше соблюдала. Я видел, что всё к этому идёт. Но однажды, после того как я вернулся из Мельбурна, я позвонил ей. Я сказал: «Мама, я еду в Мекку в начале декабря. Ты хочешь поехать в Мекку со мной или нет?» Она ответила: «Да, конечно, я хочу поехать!» «Но, мама, я же тебе говорил...

ты не можешь поехать, если ты не мусульманка». И тогда она просто сказала: «Ну тогда ладно». Я спросил: «Что значит “ладно”?» Она ответила: «В таком случае хорошо, пора принять ислам». Альхамдулиллях (вся хвала принадлежит Аллаху). "Пора принять..." Я переспросил: «Когда? Когда? Можно сегодня?» Она сказала: «Нет! Мне нужно подготовиться». И тогда я привёл её в пятницу, 24 октября 2019 года. Как я уже говорил, я принимал сотни, а может, и тысячи шахад. Я знаю, что говорить после шахады. Но после того как моя собственная мама произнесла шахаду, я просто оцепенел там. Пока мой сотрудник не подал мне знак… И только тогда я обнял её.

И когда я обнял её, я не выдержал и расплакался, потому что это женщина, которая родила меня, воспитала меня, и вот теперь она стала мусульманкой вместе со мной. В тот же день один из наших родственников, который принял ислам раньше, позвонил моей маме и спросил: «Тётя, почему ты стала мусульманкой?» И моя мама ответила: «Во-первых, я вижу изменения в моём сыне. Он стал терпеливее, более сдержанным, он стал более ответственным. Я смотрю на свою невестку, на своих внуков, они все очень уважительные. Вот тут-то всё и...» И ещё я верю, что это истина. Одним из первых вопросов, которые она задала мне после принятия ислама, было: «Сколько раз мне нужно молиться? Как мне молиться?

Как я могу молиться?» Буквально за несколько дней до этого она всё ещё практиковала буддизм. А теперь, после шахады (свидетельство веры), она оставила весь харам (запрещённое), оставила прежние учения и сразу же спросила меня как. Потому что, глядя на неё, я понимаю, что мой характер — от неё. И удивительно, у неё были боли в коленях. Она страдала от этого. Но когда мы прибыли в Мекку для совершения умры (малое паломничество), и во время тавафа (обхода вокруг Каабы) и са‘й (бег между Сафа и Марва), даже такие молодые, как мы, чувствуют боль. Она не испытывала никаких трудностей, совершая таваф (обход вокруг Каабы) и совершая са‘й (бег между холмами Сафа и Марва).

Будучи мусульманкой всего два месяца, именно она будила мою жену, будила моих детей, чтобы мы встали на фаджр (утреннюю молитву) и пошли в Масджид аль-Харам (Священная мечеть). Для меня это было чем-то невероятным, знаете, Аллах Велик. Да. Что означает термин «нирвана»? Нирвана — это место, где, согласно буддизму, человек после смерти обретает покой. Этот мир они называют самсарой. Самсара — это то, что считается кругом и циклом страданий. И чтобы выйти из этой самсары, нужно практиковать буддизм, в частности то, что называют Четырьмя благородными истинами. Считается, что Четыре благородные истины были открыты самим Буддой. Что же он открыл? Он открыл, что в этом мире существует дуккха.

Дуккха означает, что в этом мире есть страдание. А какова причина этого страдания? Тогда мы переходим ко второй благородной истине: страдание возникает из желания. Желания обладать или иметь то, чего ты не можешь получить. И чтобы устранить дуккху, то есть страдание, необходимо устранить желание. А как устранить желание? Четвёртое. Для этого нужно следовать Восьмеричному пути. Часть Восьмеричного пути — правильные воззрения, правильное устремление, правильная речь, правильная осознанность, правильные действия. Когда мы рассматриваем весь этот Восьмеричный путь, лично для меня, если говорить о ценностях, он во многом схож с тем, что есть в исламе.

Например, правильные воззрения, правильное устремление, правильные действия. Что касается правильной речи, Пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал: "Тот, кто верует в Аллаха и в Последний День, пусть говорит благое или молчит!" Итак, правильная речь. Правильные действия. Если у тебя есть правильное устремление, «Иннама аль-А′малу бин Ният» (Поистине, дела (оцениваются) только по намерениям), если у тебя есть правильное намерение, оно должно сопровождаться и правильными поступками. Так что, когда мы смотрим на Восьмеричный путь, я бы сказал, что он во многом тоже «исламский». Но кроме этого, в буддизме есть то, что называется Пятью заповедями.

Это минимальный набор того, чего должен придерживаться буддист. Пять заповедей: не убивать, не лгать, не злоупотреблять сексуальными отношениями, не употреблять алкоголем и не играть в азартные игры. Когда мы изучаем это, разве это не очень похоже на наш Макасид аш-Шариа (цели исламского законодательства)? Защита жизни, защита имущества, защита разума и интеллекта, защита будущих поколений, защита насаб (рода). Вот оно. По сути, сам по себе буддизм опирается на ценности, во многом схожие с исламскими. Почему же, по вашему мнению, ответ, который мы ищем, это не реинкарнация, а вера в загробную жизнь?

Они говорят, что перерождение — это концепция, согласно которой, если ты накапливаешь хорошую карму в этом мире, существует самсара, помните самсару, цикл, круг страданий... Перерождение означает, что, например, сейчас мы находимся в мире людей. Затем есть мир животных. Есть мир призраков. Потом есть мир богов. Затем есть нирвана, тебе нужно... ты выходишь из этого круга, верно? Есть мир богов, ты возвышаешься. Потом мир Будды. Будда — это тот, кто достиг просветления. Затем есть бодхисаттва. Некоторые буддийские учёные говорят, что перерождение — это когда человек рождается заново без души. Потому что, по их убеждению, у человека нет души. Нет Бога и нет души.

И именно это удивляет многих буддистов, когда я им об этом говорю. Даже когда я, например, пригласил своего отца, я предложил ему привести буддийских учёных, чтобы они поговорили со мной. Я задал определённые вопросы. И затем я сказал отцу: «Папа, ты знаешь, что в буддизме нет Бога?» Он сказал: «Нет, не может быть! В буддизме мы верим в Бога. Будда — это Бог». Я ответил: «Хорошо, тебе не обязательно верить мне». Я сказал: «Почему бы тебе не пригласить своего друга-учёного, давай просто посидим и поговорим». А потом мы организовали эту встречу, и затем я спросил: «Мой отец говорит, что он верит в Бога и что Будда — это Бог. Что вы, как буддийский учёный, скажете на это?» Он ответил: «Нет.

В буддизме мы не верим в Бога и не обсуждаем концепцию Бога». Я просто посмотрел на отца. Я посмотрел на него и сказал: «Видишь? Я же говорил». «И, дядя, я хочу задать вам ещё один вопрос. Верите ли вы в буддизме, что существует душа?» И он ответил: «Нет. В буддизме мы не верим в существование души». Я снова посмотрел на отца и спросил: «Видишь? Я же говорил». Некоторые буддийские учёные, как и друзья моего отца, говорят, что по их мнению: «Нет. Перерождение — это как искра». Но другие люди, другая группа, утверждают, что перерождение — это перемещение души.

Когда смотришь на всю концепцию реинкарнации или перерождения в целом, смысл в том, что в этом мире ты должен накапливать хорошую карму, чтобы в следующей жизни у тебя было лучшее перерождение, пока ты полностью не выйдешь из самсары. Итак, в чём же проблема? Я задал этот вопрос одному буддийскому учёному, который... который уже скончался. Если у вас в этом мире плохая карма, то после смерти вы можете переродиться в мире животных. Может быть крысой, мышью, тигром или кем угодно. Мне хочется узнать, мне интересно. "Если кто-то рождается в мире животных, как он может накапливать хорошую карму, чтобы из этого животного мира, переродиться в лучший мир в следующей жизни?

Как крысе не воровать сыр? Как лев или тигр может не убивать других хищников или других животных, чтобы просто выжить?" Он дал мне ответ и сказал: «Ну, в общем-то, Пять заповедей не распространяются на мир животных». Он ответил, так? Но я сказал: «Хорошо, допустим, это ответ. А можете сказать, в какой книге буддизма об этом говорится?» Я просто просил доказательство. И он мне его не дал. И вот здесь как раз тот момент, где кажется, что множество шансов — это хорошо, но не совсем. А есть один шанс, в котором есть чёткое руководство: Коран как ясное руководство. Он прост в применении. Но сегодня многие люди вообще не беспокоятся о подлинности доказательств, на которых они основываются.

Что бы вы сказали буддисту, который говорит: «Я нахожу духовность и покой, когда практикую буддизм. Мне не нужно ничего нового». Хорошо. Даже в буддизме можно найти покой и умиротворение. Но вопрос в том: вы ищете только что-то благое? Или же вы ищете сочетание благого и правильного? Если вы ищете просто «благое», вам даже не обязательно быть буддистом. Потому что есть люди, которые не верят в Бога, являются свободомыслящими, они тоже наслаждаются жизнью. Они находят покой. Дело не всегда только в том, чтобы делать «благие» вещи. Но что если я задам вам такой вопрос? Мы видим человека с сердечным приступом. У нас есть хорошее намерение — помочь ему. И что мы делаем?

Мы берём нож и разрезаем ему грудную клетку, чтобы спасти жизнь. Это хорошие поступки? Намерение хорошее, но действия неправильные. Мы скажем, что это неправильно. Более того, нас могут привлечь к ответственности в суде за убийство. И мы не сможем спорить перед судьёй, говоря: «Но, Ваша честь, у меня же было благое намерение — спасти его!» «Да, верно. Но почему вы не дождались скорой помощи с нужным оборудованием, чтобы спасти его? Зачем вы вскрыли ему грудь?» «Нет-нет, важно же намерение». Нет. Намерение, сопровождаемое неправильным действием, не будет принято. Даже для буддистов, для китайцев, для кого бы то ни было, кто считает, что достаточно просто делать добро. Нет.

Просто «добра» недостаточно. Ты должен быть правильным, то есть подлинным. Что больше всего впечатлило вас в Пророке (мир ему и благословение Аллаха)? Ого… Я бы сказал — стойкость. Именно слово: стойкость. Я всегда нахожу мудрость в каждом событии, которое происходило с ним, и даже в том, что не происходило с ним. И я всегда смотрю на его ответ, а не на его реакцию. Я всегда различаю эти два понятия. Реакция — эмоциональна. Ответ — целесообразен. А то, как он всегда отвечал, а не реагировал, — это был продуманный шаг. И стойкость. Почему я говорю — стойкость? Он — наилучший пример.

Если бы любой психолог в этом мире захотел изучить, что такое по-настоящему устойчивая психика, он не нашёл бы более совершенного примера, чем Пророк (мир ему и благословение Аллаха). Посмотрите на этого человека. Его отец умер ещё до его рождения. Он родился без отца — сиротой. Затем позднее умерла его мать. А потом умер его дед. И после этого о нём заботился его дядя. Посмотрите на курайшитов. Им пришлось применить не менее двадцати различных тактик против Пророка (мир ему и благословение Аллаха). И уже одно это — количество тактик, которые курайшитам пришлось использовать, чтобы пойти против Пророка — является свидетельством его позиции. Почему?

Потому что одна за другой их тактики против Пророка ﷺ не срабатывали с Пророком ﷺ. Он знал, что делает. Его цель была ясна. Его задача была ясна. Он был стойким. Что бы люди ни говорили — ему было всё равно. И поскольку все эти тактики, одна за другой, никак не влияли на Пророка ﷺ, им приходилось постоянно придумывать что-то новое. И тот факт, что в какой-то момент они были вынуждены остановиться не потому, что их методы сработали, а потому что они сказали: «Мы сдаёмся». Когда группа людей атакует тебя со всех сторон, а ты продолжаешь стоять твёрдо. Они сдаются раньше тебя. Если это не стойкость, то что можно назвать стойкостью? Несмотря на все трудности, он поднимался.

И, конечно, мы не обязаны соглашаться или принимать это, но Майкл Харт принял это и выбрал его как самого влиятельного человека в истории. Даже более влиятельного, чем его Господь и Спаситель Иисус, по его мнению. А он — христианин. И всё же он не выбрал Иисуса самым влиятельным человеком в истории. Вместо этого он выбрал Пророка Мухаммада (мир ему и благословение Аллаха), потому что тот был успешен всесторонне: как военный лидер, как политический лидер, как отец, как муж, как друг. Со всех сторон. До сегодняшнего дня никто и никогда не преуспел, и, иншаАллах (если на то есть воля Аллаха), до Судного дня не сможет пойти тем же путём. Никто.

Если бы у вас была возможность обратиться ко всем немусульманам мира, особенно к китайцам-немусульманам, что бы вы им сказали? Я бы сказал всем: "Так как — единственная жизнь, которая у вас есть… Конечно, вы можете рисковать. Рисковать в том смысле, что вы можете верить: «Нет, я верю, что есть другой мир. Я верю в перерождение. Я верю в реинкарнацию». Вы можете в это верить. Но задавали ли вы когда-нибудь вопрос самим себе? Сомневались ли вы в собственных утверждениях? У нас всегда хватает смелости задавать сложные, глубокие вопросы, и это хорошие вопросы. Но хватает ли нам той же смелости задать вопросы своим собственным убеждениям, усомниться в своих утверждениях?

Спросить себя: как я вообще пришёл к такому заключению? Теперь только представьте: если вы не… если вы рискуете, ставя на то, что после этой жизни есть ещё одна жизнь. Но мой вопрос к вам такой: А что если вы ошибаетесь, а, я наоборот, прав? Что если эта жизнь — единственная, этот мир — единственный, а после него — только Рай и Ад? Если ты провалишь это испытание, вы можете сказать: «Ничего страшного, я пойду в ад». Но считаете ли вы и вправду, что ад — это что-то приятное? Нет. Это не так. Если огонь и зной этого мира вы не можете вынести и вам уже здесь так больно, что заставляет вас думать, что вы сможете выжить и тем более наслаждаться пламенем ада? Так дайте себе шанс.

Исследуйте, чтобы расширить свой кругозор, и изучить Ислам и сравнить объективно, а не эмоционально. Если вы всё ещё захотите продолжать жить той жизнью, которой вы наслаждаетесь, есть только два вида боли: Боль сожаления или боль дисциплины жизни мусульманина, и, иншаАллах (если на то есть воля Аллаха), вы войдёте в Рай. Теперь выбор за вами. Подумайте. Подумайте. Подумайте. Исследуйте. Логично, рационально. И я молю Аллаха, Субханаху ва Тааля (Преславен Он и Возвышен) чтобы Он наставил вас — тех, кто искренен, тех, кто по-настоящему ищет истину.